НОВОСТИ

ДРУГИЕ НОВОСТИ

РЕКОМЕНДУЕМ




ПОПУЛЯРНЫЕ НОВОСТИ


АВТОРИЗАЦИЯ

КАЛЕНДАРЬ НОВОСТЕЙ

«    Декабрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31 

НАШ АРХИВ

Январь 2018 (1)
Август 2017 (1)
Июль 2017 (1)
Июнь 2017 (1)
Апрель 2017 (3)
Январь 2017 (2)


Сцены из футбольной жизни

Сергей Шмитько - о словечках Яшина, курьезе Парамонова и тайных способностях Старостина.

«Большой спорт» публикует воспоминания Сергея Шмитько - известного журналиста, воочию наблюдавшего, как развивался отечественный футбол, как приходили и уходили его яркие, выдающиеся личности, о которых Сергей Николаевич рассказывал нам 10 с лишним часов, ни разу не повторившись.

Кыра

В послевоенные годы молодежь тянуло на маленький стадион «Буревестник» в Самарском переулке, который когда-то пролегал между Олимпийским проспектом и улицей Дурова. В этом местечке прошло все мое детство: школьные прогулы, футбол. Мы, дети войны, без конца гоняли там мяч. Успевали разве что сбегать до пожарного крана - испить холодной, ржавой воды. Иногда к нам приходили артисты цирка с Цветного бульвара во главе с Карандашом - Михаилом Румянцевым и даже бандиты. С одним из таких (по кличке Лимон) я едва не схлестнулся на поле. Во время игры мне показалось, что мяч попал ему в руку. Я и прокричал непроизвольно: «Рука!» Гляжу - а этот здоровый мужик уже прет на меня; думал, еще пару секунд - и прибьет. Но, к моему облегчению, физической грубости он себе не позволил, проорав одно слово: «Плечо-о-о!»

Сцены из футбольной жизни

Я приходил на «Буревестник» почти каждый день. Мне нравилось это место. Кругом тополя, окружавшие вытоптанную от каждодневных игр поляну. Куча народу, все смотрят футбол и делают свои прогнозы на спорт. Из всей толпы выделялся один паренек. Высокий и атлетичный, тихий и спокойный. Улыбался и просто глядел, был среди нас, но участия в наших зарубах не принимал. В 18 он был таким же, каким умер в 84 года. Это Виктор Васильевич Тихонов. Его прозвище - Кыра. А все потому, что не мог четко выговорить название клуба - «Кыр-советов». Тихонов - воспитанник «Бури». Как футболист он одновременно выступал и за юношескую, и за мужскую команды. Играл на уровне, но не блистал, как тот же Татушин или Владимир Агапов. И вне поля Тихонов всегда был недоступен. О таких говорят: весь в себе.

Однажды я прибежал на «Буревестник». Дождь, вокруг - ни души. Думаю, напрасно пришел. И возвращаться не хочется. Вдруг из раздевалки на основное поле выходит Кыра с огромным мячом из грубой кожи и с толстой шнуровкой. Собранно и кропотливо ставит мяч на линию штрафной и начинает плотно, на силу, бить в раму. Мне было 13, я тут же вскочил и побежал за ворота. Один раз подал ему мяч после промаха - в ответ ноль внимания. Затем подошел к штанге.

Не выдержав, через удар встал в ворота. Тихонов молча разбежался - и как засадил! Чуть не убил меня этим ядром. Разошлись без единого слова.

Ноябрь, праздники. Вечер: пьянка-гулянка, все сидят за столом. Меня, мальчишку, тянет на «Буревестник». А тут как раз выпал снег, подморозило. Неподалеку располагался полуразрушенный теннисный корт, часть которого была очищена и безалаберно залита водой из брандспойта. В тот праздничный день Великого Октября там гонял один-единственный парень. Это был Кыра. Ускорялся, крутился вокруг пятачка, невероятно сосредоточенно контролировал шайбу. Словом, работал, абстрагируясь от всего, что могло ему помешать.

На меня он и глазом не покосил. Таким был Виктор Васильевич. Он и в 55 бегал кроссы лучше своих подопечных.

Говорят, его как хоккеиста заметил Всеволод Бобров - из ЦДКА, перешедший в ВВС МВО (Военно-воздушные силы Московского военного округа) - спортивное общество, созданное по приказу Василия Сталина. Но после призыва в армию Тихонов сначала оказался в дубле футбольной команды летчиков. Однако играл там лишь до января 1950 года, когда под Свердловском самолет Ли-2 с хоккейной командой ВВС на борту разбился при заходе на посадку в аэропорту Кольцо-во. По сути, «благодаря» этой трагедии Кыру перевели в возрождаемую хоккейную команду, где он впоследствии заявил о себе на всю страну.

Парамонов

В те годы на «Буревестник» было приятно смотреть. Наверх пробивались самые лучшие, а сколько рождалось талантов - и многих «вели», переманивали в именитые клубы. В составе «Буревестника» я впервые увидел 16-летнего ученика портного Борю Татушина. Приходя играть с нами, он каждый раз высматривал на дереве сучок, куда вешал свой ладно скроенный пиджак.

И приговаривал ближнему: «Смотри у меня, головой отвечаешь». Несколько лет спустя, в 1953-м, Татушин выиграет свой первый чемпионат СССР, еще через три года - золото Игр в Австралии.

Когда в 1956-м сборная Гавриила Качалина возвращалась из Мельбурна - сначала на теплоходе «Грузия», а затем поездом из Владивостока в Москву, с не берущим в рот ни капли спиртного Алексеем Парамоновым случился курьез. О том, что произошло, мне однажды поведал сам футболист.

«Ту новогоднюю ночь мы провели в дороге, и во всех купе звучали победные тосты, звенели стаканы. Футболисты ехали в середине состава, а наши друзья, ватерполисты, - в головном вагоне. Вместе с Нетто и Сальниковым отправились к ним, я для приличия прихватил бутылку портвейна. Переходили из вагона в вагон, и везде нас встречали радостными предложениями выпить за нашу победу. Даже сам руководитель делегации Постников, увидев нас, воскликнул: “О, заходите, заходите!” Долго мы шли... К тому же и до этого остановки случались: местные жители каждый раз поздравляли, дарили подарки. Помню, от какого-то деда приняли в дар ведро самогона.

Сцены из футбольной жизни

Кончилось тем, что когда мы добрались до ватерполистов, я поднял ту самую бутылку и вылил себе на макушку. То-то смеху было. А утром никак не мог понять, почему у меня волосы слиплись дыбом и стали красными. Пришлось будить Толю Масленкина, он помог отмыть в туалете голову от портвейна, и все стало нормально... Никогда больше я так праздники не отмечал», - заключил Парамонов, которому 21 февраля стукнуло 90.

Старостин

28 мая 1991 года. Руководство футбольного «Спартака» пригласило журналистов на тренировочную базу в Тарасовке. Это сейчас подобными встречами никого не удивишь, а тогда было в новинку. Николай Петрович Старостин лично составлял приглашения репортерам. Я поразился стилю их написания: «Если соблаговолите... Почтем за честь...» Специально для нас (15-20 журналистов) организовали автобус из Сокольников. Наш десант встретил Старостин, который с первых минут напомнил мне гида: встал перед нами и начал рассказывать историю «Спартака». Коллеги посмеивались, а я все записывал, переживал, что упущу важную мысль. Вместе с Романцевым он провел для гостей экскурсию по территории базы. А потом была банька. Я зашел ближе к концу, и каким было мое удивление: внутри парились всего два человека - Старостин (ему тогда было 89) и массажист, который мне очень обрадовался: «Посмотрите за дедушкой, я выхожу».

Александр Бубнов как-то рассказывал: «Говорил я Николаю Петровичу: тяжело вам, сколько вот так можно ездить с командой? А Старостин поглядит на меня: “Саша, я просто умру, если откажусь быть рядом с ней. У меня нет другой жизни”».

Однажды мне удалось взять у Николая Петровича большое интервью у него дома на улице Горького. Старостин слыл отменным рассказчиком, умел поражать: «Сколько живу, а никогда не был в отпуске. Для меня отдых - весенние сборы в Сочи». Я слушал и убеждался: ну точно - Паровоз, так его звали болельщики, когда он играл за «Спартак».

Создатель «Спартака» имел шофера и служебный автомобиль, но предпочитал ходить пешком или пользовался общественным транспортом. Это была его фишка, другая: «Принимая пищу, не наедаться и выходить из-за стола с легким чувством голода». О своих «правилах жизни» рассказывал долго, потом вдруг сделал паузу и, чувствуя неловкость, произнес: «Не подумайте, что я чудаковатый какой-то».

Все игры в «Лужниках» Николай Петрович смотрел из ложи прессы, чему я многолетний свидетель. Но никогда, ни при каких обстоятельствах, он не присаживался, как положено, в кресло. Старостин брал газетку, разворачивал ее на бетонной приступке и таким образом наблюдал за игрой. Абсолютно трезвый.

Бесков

Перед матчем Константин Иванович иногда «брал на грудь» до 300 граммов коньяка. Пил умело. Такой подход являлся следствием чрезмерных переживаний накануне и во время игры, следить за которой он предпочитал тоже из ложи прессы в компании друга Игоря Кио, артиста цирка, известного иллюзиониста. К тому же он не хотел, чтобы запах почувствовал кто-нибудь на скамейке. Бывало, если команда выигрывала 3:0 и крупнее, он просто уходил, не заходя в раздевалку. Бесков - великий специалист, а его поступки остаются за гранью нашего понимания. Он, Лобановский, Николай Старостин, Виктор Тихонов, Александр Бубнов, Евгений Ловчев - каждый из них отличался полной самоотдачей в работе. Ради дела они отдавали себя целиком.

Во время одного из многочисленных интервью Габриэлю Гарсии Маркесу задали простой вопрос: «Как вы работаете?» «Я начинаю в 8 утра. Мне нужна тихая комната, две пачки сигарет и два кофейника. Через 12 часов я заканчиваю.

У меня удачный день, если я написал одну строчку. Бывают и счастливые дни, когда я дохожу до абзаца». Удивленный журналист восклицает: «Это же не работа, а самоубийство». Маркес спокойно ответил: «Всякое хорошо выполняемое дело - самоубийство». В этом смысле я безмерно уважаю Костю Зырянова, человека непростой судьбы: случалось - пил страшно. Но у него поразительное отношение к футболу: несмотря ни на что, он, возрастной футболист, играет на вершине своего мастерства. А на «сходе» - его удерживает. Как? Вот этого я не понимаю.
Толстых

Было время, когда нынешний президент РФС выступал за «Динамо» и параллельно являлся секретарем комсомольской организации. Родители Толстых - люди простые, жили скромно, впрочем, как и большинство в Советском Союзе.

По рассказам, Николай Александрович однажды сказал: «Я так жить не буду». И это нормально, не так ли?

В «Динамо» он был близок с Сашей Бубновым, они часто жили в одном номере и в России, и за рубежом. Уже тогда Буба отличался прямотой: говорил то, что считал нужным, доводил тренерский штаб во главе с Вячеславом Соловьевым до белого каления: «Откуда же ты такой взялся?!» А Бубнов по искренним убеждениям вступил в партию, для него это была величайшая честь. И когда у Александра Викторовича спрашивали, кто он такой, Буба совершенно серьезно отвечал: «Я из партии Ленина. А вы кто?»

«Динамо» нуждалось в таком футболисте и пыталось исправить Сашу по-своему. Как рассказывал Бубнов, его просто гнобили, обещая отправить на Дальний Восток, как Серегу Ольшанского. В конце концов против Бубнова «сшили» дело для исключения. Организовали большое письмо с подписями всех комсомольцев. Одним из первых свой автограф поставил Толстых.

Теща Бубнова работала в динамовской системе, и у нее состоялся разговор с Толстых, мол, зачем против Сашки идешь? А Николай Александрович отвечает: «У меня кандидатский срок в партию. Мне так и сказали: не подпишу - не возьмут». В этой истории - весь Толстых.

«Динамо» и Саша Бубнов разошлись в 1982-м. Много лет спустя я сказал Бубе: «Толстых - сухарь и зануда, которого ни в чем не проведешь. Но как работник он идеален. С этой стороны он заслуживает уважения».

Бубнов

1994 год. Александр Бубнов, мой друг, возвращается из Франции, где он играл и тренировал в парижском клубе Red Star. Вскоре ему предлагают занять должность тренера-селекцио-нера в «Динамо-Газовике» (Тюмень); в 1993-1994 годах его рулевым значился Эдуард Малофеев. И Бубнов, гордый игрок сборной, вдруг ухватывается за эту работу. «Ни в коем случае не делай подобного, - уговаривал я. - Где Тюмень и где ты, трехкратный чемпион страны, чемпион Европы среди молодежи?» Бубнов не передумал. Поехал и всех поставил там на уши.

В этот момент в Тюмень приезжает корреспондент «Спорт-Экспресса» Юра Голышак, который встречается с Бубновым для интервью. Александр Викторович в присущей ему манере эмоций не сдерживал, говорил, как всегда, то, что думает. «Этот Малофеев - пьяница и придурок, ударившийся в религию. Я его удушу...» - и все в таком роде появилось в свежем номере СЭ на целой полосе.

Спустя несколько дней Бубнов вернулся в Москву. «Серег, это что за пацан ко мне приезжал? Я его удушу! Меня уволили из Тюмени!» - «А зачем ты с ним связывался, говорил все эти вещи?» - «Он назвал твою фамилию, сказал, что приехал по твоей рекомендации. А тебе-то я верю. Только поэтому и стал с ним говорить».

Встречаю довольного Голышака в ложе прессы. «Ты что, сучонок, делаешь? Какое право ты имел так поступать? Использовать мое имя? Знать тебя не хочу!» Выслушав это, Юра тут же поник и растворился.

Договорняк

Бубнов сейчас пишет вторую книгу про договорняки. Хотя к этому понятию можно относиться по-разному. Вспоминается один из давних с ним разговоров. «Столичное “Динамо”, за которое я тогда выступал, играет с одноклубниками в Тбилиси. Ведем в счете. Вдруг на трибунах начинается заваруха. Оглядываюсь - жуть. Вот-вот и болельщики ломанутся на поле. В этот промежуток ко мне подходит Кипо: “Сегодня вы отсюда не уедете, - и тут же прибавил: - Должок мы вам потом отдадим, где-нибудь в Кубке”». Причем я точно знаю, как отрицательно относились к «странным матчам» Давид Кипиани и Бубнов. Но ведь неизвестно, чем бы все это закончилось тогда в Тбилиси. И как это назвать? Договорняк?

Тайна «Зари»

1972 год. За три тура до финиша «Заря» (Ворошиловград) становится чемпионом СССР. По доброй традиции журнал «Физкультура и спорт» отправляет двух журналистов (меня и фотографа Юрия Соколова) в расположение новых обладателей титула. Без эксцессов добираемся в поселок Счастье, где команда готовится к трем оставшимся матчам - против «Динамо» (Минск), «Спартака» и киевского «Динамо». Обстановка на базе праздничная: смех, шампанское, все футболисты курят и рубятся в карты.

Но работа есть работа. Обращаюсь к центральному защитнику Малыгину: «Володя, я хочу взять у тебя интервью». «Да ради бога... Не против, если я буду курить?» Я засмеялся: «Отчего же нетто, я и сам закурю». Но Володя удивил. Спустил ноги с кровати, нагнулся и достал из-под нее фанерный посылочный ящик, набитый под завязку окурками. Мои глаза полезли на лоб, а он отчитался: «Это моя пепельница».

Было весело. Мне рассказывали, что главный тренер «Зари» Герман Семенович Зонин еще на предсезонке выгонял своих подопечных с утра пораньше на кросс. Он и сам каждый день преодолевал 16 км в бодром темпе. Футболисты, которых он заставлял бежать вместе с ним, проклинали его по этой причине. Хотя позже кое-кто скажет: во многом по той же самой причине «Заря» и стала чемпионом в тот год.

Вместе с командой переезжаем в Киев на заключительный матч против «Динамо». До начала встречи мы с Юрой зашли в раздевалку. Вслед за нами появился Александр Севидов, главный тренер хозяев. Он произнес громкие слова, поздравил с чемпионством. Вдруг замечательный футболист Слава Семенов, цыган по национальности, поднимается и говорит: «Ребята, а какой сегодня сценарий?» «Да ты что, забыл? 1:1»,- произнес кто-то из игроков. «Эй, тихо вы, тут журналисты», - сказал третий и кивнул в нашу сторону. «Да какие это журналисты! Оба с нами живут, все и так знают».

Я любил смотреть игры прямо у поля. Поэтому попросил Соколова одолжить мне свой фотоаппарат (у него их было три). Уже в первом тайме на табло горел счет 1:1. После перерыва дважды отличился киевлянин Виктор Колотов, который, похоже, был не в курсе исходного результата. Мы переглянулись: чем же все кончится? Меж тем стадион переполнен, идет прямая трансляция. Видим, как по флангу набирает скорость Олег Блохин, выходит на рандеву с голкипером Михаилом Форкашем, но как-то неловко выворачивает собственную ногу, ударившись о которую, срезавшийся мяч уходит за бровку прямо к нам. Сам он не удержал равновесия и оказался близ нас через секунду. Мы уже друг друга знали: ездили к Олегу домой, устраивали интервью. «Да ты так себе голено-стоп вывернешь. Играть ведь не сможешь!» - сказал ему Юра. Блохин глянул на нас, тут же вскочил и с криком ругнулся: «Шли бы все они н...й со своими договорняками!» И убежал. Матч завершился со счетом 3:3. До серебра киевлянам как раз не хватало очка.

Нужно добавить, что на эту игру Зонин с «Зарей» не приехал. И много лет спустя скажет: «Узнал со слов игроков, как они скатали договорную ничью с киевлянами».

Яшин

Льва Яшина я, десятилетиями пишущий о футболе, побаивался.

И Всеволода Боброва тоже, и Эдуарда Стрельцова, и Константина Бескова.

Они сами по себе люди-легенды. Но -и я в этом убедился - они как были, так и остались в душе мальчишками.

В 1970-е у врача сборной Союза Савелия Мышалова я выпытывал характерные яшинские словечки, коих действительно никто не мог слышать и знать, кроме партнеров на поле, тренеров, массажиста, врача. Но сказывались интеллигентность и деликатность Савелия Евсеевича - ничего лишнего сказать про Яшина он себе позволить не мог. Времена были, когда требовались только образцы, примеры для подражания, и Яшин считался такой же номенклатурой в футболе, как Гагарин в космосе или Гаганова на производстве.

Но однажды раздался у меня телефонный звонок: «Вспомнил! - восклицает Мышалов и рассказывает: - Когда играла наша сборная и я стоял за воротами Яшина, он время от времени ко мне оборачивался: “Доктор, соды!” Его мучила язва желудка. А если наши забивали “лишний” гол и счет становился, скажем, 3:1, он тоже оборачивался и довольный восклицал: “Доктор, пи...ц!”».

Тут уж я взмолился: «Савелий Евсеевич, редактор не пропустит.

Не напечатает! Во-первых, получается, что лучший вратарь мира - язвенник и, во-вторых, матерщинник...» Огорчился доктор: «Жалко, ведь так все и было на самом деле...»

А вот еще одна история, рассказанная мне Валентином Бубукиным, о том, что происходило в раздевалке команды после победного финала Кубка Европы 1960 года в Париже. Когда все уже оделись и были в костюмах при галстуках, кто-то похвастался парижской «штучкой» для любовных утех. Всем стало безумно интересно, сколько литров воды может выдержать этот продолговатый цветной резиновый мешочек. Стали наливать в него из бутылки воду и считать «литраж». Мешочек держал в руках Яшин. На третьем литре раздался взрыв. Пиджак, рубашка и галстук вратаря сборной оказались промокшими чуть ли не насквозь.

И громче всех хохотал сам Яшин, олимпийский чемпион 1956-го, через семь лет, в 1963-м, признанный лучшим футболистом Европы. Впереди у него были знаменитый «матч века» и его прощальная игра в «Лужниках», на которую собрались самые великие звезды футбола. Тогда же бразилец Пеле заявил: «У меня нет никаких сомнений, что лучшим вратарем всех времен и народов является Яшин».

Евро-1960

Потом, когда после этой исторической победы прошли годы и годы, а чемпионаты Европы наравне с мировыми первенствами стали потрясать болельщицкое воображение, превратились во всепланетное безумие, Лев Иванович Филатов иногда вспоминал финал в Париже 1960 года и удивлялся: «Как скромненько все было, без фанфар, напряжение спало, ну выиграли - и хорошо, уверенности прибавилось, что так и дальше все будет, подумаешь, невидаль, Кубок взяли...». А Валентин Бубукин, когда я его спросил, мол, сколько вам премиальных за выигрыш Кубка Европы отвалили? - ответил: «Дали каждому по 150 долларов. Я жене Зое шубу купил за 50 баксов, из искусственного меха, она в Москве в этой шубе сразу первой красавицей стала. Все купили ковры по 20 долларов и перли их в Москву из Парижа. Не хочу никого обижать, но один из игроков взял целых пять штук!»

Еще Филатов вспоминал о том, что Качалин на обратном пути в Москву сказал в самолете футболистам: «Эх, ребята, понимаете ли вы, какую победу одержали». Откликнулся Валентин Бубукин: «Наверно, не понимаем. Дома поймем...».
Опубликовано в категории: Прочие новости

15-03-2015, 21:34